Actualité Échelle Inconnue

Conférence le 30/03/2017 : "L'actionnisme moscovite, ligne artistique de la politique postsoviétique" / Doctorat Sauvage En Architecture



Aujourd'hui le consensus pro-gouvernement se fait en Russie.
De facto l'interdiction des manifestations de rue, les peines de prison pour des manifestations à un seul participant, alors que c’est la seule pratique de protestation autorisée par la loi aujourd’hui en Russie, et les partages de sujets d'actualité sur les réseaux sociaux vous font oublier la politique. Le tissu institutionnel tremble de peur devant les ordres venus d’en-haut et le devance dans l'auto-censure ; les dénonciations reviennent dans la vie quotidienne des citoyens.
Pourtant, même maintenant, il reste une place pour les actions publiques radicales, comme celles des actionnistes de nos jours : Katrin Nenasheva, Piotr Pavlenski, Darya Serenko et autres. Et si le climat politique général en Russie pousse au retrait de la vie publique, à l'émigration ou à la dépression, les formes d’actionnisme, après les grandes manifestations de 2010-12 et le mouvement Occupy à Moscou, se distinguent de la première vague (jusqu'à l'élection de Poutine en 2000) et de la deuxième vague de l’actionnisme (sous Medvedev en 2008-12).
Quelles formes d'actions radicales existent aujourd'hui en Russie?
Quels horizons dessinent-elles pour la liberté d’action, d’affect et de pensée et pour la recherche de nouvelles formes en dehors de la médiation du système de l’art ? »

Conférence proposée par Pavel Mitenko, artiste, critique d'art et actionniste. Dans le cadre de l'Hiver Franco-Russe d'Echelle Inconnue "Précipitons le temps où nous deviendrons tous des oiseaux".

Lieu : La conjuration des fourneaux, 149 rue Saint-Hilaire, Rouen
Date : jeudi 30 mars 2017 à 19h

30/03/2017: Лекция «Московский акционизм. Художественная ипостась постсоветской политики» / Независимый докторат по архитектуре

Павел Митенко: «Моя лекция посвящена московскому акционизму, хотя он и не является объектом моих исследований. Что для меня является наиболее важным, так это точка зрения или, вернее, разновидность движения, частью которого я стал, чтобы изучать окружающий мир. Именно поэтому 23 февраля я буду рассказывать скорее об отправной точке, о контексте размышлений о том, что, согласно труду Ханны Арендт «Ситуация человека» (1958) может быть названо «человеческим деянием», как исторической формой действия, целью которой является создание общего мира минуя посредников.

Московский акционизм (МА) появился в Москве в 90-е годы. Мы можем обозначить наиболее важные примеры этого движения: группа Э.Т.И. – ТЕКСТ Э.Т.И. («Экспроприация Территории Искусства») (1991), группа Баррикада ВПКК («Внеправительственная контрольная комиссия») (1998), панк-молебен Pussy Riot (2012). Рассматривая весь период существования акционистского движения, можно перечислить следующих участников: 7 акционистов, действующих независимо друг от друга по своей собственной личной инициативе, 13 групп, в состав которых входили 3-х до 10 человек и в которых могли участвовать вышеупомянутые независимые акционисты. Модель акций были впоследствии переняты более крупными организациями, например, активно развивающимся в 90-е года студенческим союзом «Студзащита», так и организациями, противоположными по политическому мировоззрению, а именно национал-большевистской партией, насчитывающей десятки тысяч членов, или же проправительственными молодежными организациями. Кроме того, мы можем констатировать сегодня новую волну акционизма, которая продолжает развиваться несмотря на реакционные действия правительства: Екатерина Ненашева, Петр Павленский, Дарья Серенко, Движение Ночь и радикальный театр Неясные влияния.

Необходимо различать активизм (артивизм) и акционизм, так как последний включается непосредственно в публичное пространство, каждый раз прибегая к уникальному языку тела. Акционизм объединяет свободный характер действия и его представление на публику. Объединение этих черт «взрывает привычной порядок вещей» в местах, где больше всего прослеживается государственная власть. Например, акции проходят в достаточно специфических местах: на месте проведения публичных представлений верховной власти (Красная площадь является излюбленным местом акционистов, так же как и Храм Христа Спасителя в Москве – место проведения наиболее официальных религиозных событий), в местах скопления сил правопорядка (отделения полиции, суд), а так же в местах, где властвует строго установленный порядок (например, мегамаркет). Выбор данных мест неслучаен, так как прежде всего акционисты в своих публичных акциях бросают вызов всякому проявлению власти. В попытке раскрыть смысл данных практик, для полноценного анализа которых необходимо провести полноценное полевое исследование, а так же политический и художественный анализ, я предлагаю обсудить следующие вопросы:

Вопрос 1: Генеалогия московского акционизма. Чтобы раскрыть специфику МА, необходимо рассмотреть не только видимую его часть, но так же и то, что «невидимо» (Рансьер), то, что происходит за кулисами. Первые акции случились в процессе развала СССР, что предопределило склонность к политике, а не к полиции – в продолжении вышесказанному можно упомянуть деление, предложенное Международным ситуанизмом и развитое Жаком Рансьером. Суть акционизма заключается в революционной позиции, противопоставляющей себя общественному мнению. В художественном плане акционизм представляет собой политически направленный вид искусства, а никак не искусство, включенное в промышленное производство. Девяностые годы были отмечены борьбой за монополию на насилие, теневой экономикой, но одновременно с этим – развитием подпольного сообщества, при этом слово «сообщество» используется в смысле, данном ему Жан-Люком Нанси, и характеризуется самоорганизацией и сквоттингом. Данные сообщества отличаются высокой степенью политической и художественной независимости по отношению к официальным и коммерческим организациям. Автономность, которую унаследовала постсоветская культура от советского андеграунда и которая приобрела широкий размах в почти полном отсутствии новых культурных организаций и невзирая на несговорчивость государства (первый музей современного искусства появляется в России лишь в 1999 году). Моя цель – показать данные процессы не столько как нехватку материальных ресурсов и социальных гарантий, но, напротив, показать во всей полноте обилие смысла, изобретательность, мужество, творчество и совместное творчество, самоотверженность в утверждении Общего, равно как в выходе из тупика институционной критики, разрабатывая неинституционные пути. Это позволяет выбрать новую позицию в символическом споре Гранта Кестера и Клэр Бишоп на тему политики и искусства: растворение искусства в служении обществу (Кестер) и противоречивая свобода в рамках художественных организаций (Бишоп).

Вопрос 2: Философская проблематика. Философские перспективы данного исследования восходят к программе немецкого романтизма, ставящего искусство во главу угла в вопросах политической свободы. Как указывает Жак Рансьер в своем труде «Разделяя чувственное», романтическая программа руководит пространством чувственности, которое определяет практики, а так же эстетические и политические дебаты вплоть до сегодняшнего дня. Жак Рансьер, проговаривая опыт сталинской России, полагает, что объединение художественного и политического действия несет в себе опасность «тоталитаризма». Однако, я постараюсь показать, что в попытке преодолеть наследие сталинизма, акционистам удается избежать вагнеровского или луначарского романтизированного объединения искусства и политики и не прибегнуть к помощи государства как посредника.

Вопрос 3: Динамика акционизма. Я рассчитываю посвятить заключительную часть своей речи тому, как развивались три волны московского акционизма в открытых и подпольных условиях, в условиях независимости и включенности в систему, в ситуации творческой изобретательности и упорного мужества, в коллективе и в одиночку.

Анализ акционизма, который всё ещё возглавляет борьбу за независимость видимого (Рансьер) при помощи тактический и стратегических средств массовой информации и вынуждает высокопоставленных представителей официальной власти пересмотреть свои действия, а так же позволяет оценить перспективы радикальной политики в России.»


Лекция Павла Митенко, художника, художественного критика и акциониста. В рамках франко-русской зимы Echelle Inconnue Приблизим момент, когда мы станем птицами.

Адрес: La Conjuration des Fourneaux, 149 rue Saint-Hilaire, Руан.

Дата: Четверг, 30 марта 2017, 19.00


propulsé par DotClear